Аннотация
В статье рассматривается опыт преподавания темы «Столкновение позитивизма и юснатурализма по окончании Второй мировой войны» в курсе философии права. Показано, что изучение истории подготовки и проведения Международного военного трибунала в Нюрнберге позволяет одновременно раскрывать важнейшие концептуальные изменения в понимании права и развивать историческую память студентов-юристов. Особое внимание уделяется формированию в ходе подготовки Нюрнбергского процесса новых подходов к международно-правовой ответственности: осмыслению агрессии как преступления против мира, преодолению принципа неподсудности государства и его представителей, а также утверждению концепции преступлений против человечности. Рассматривается вклад советских юристов в разработку этих правовых новаций и значение их изучения для формирования исторической памяти и патриотического сознания будущих специалистов в области права.
Ключевые слова: философия права, историческая память, Нюрнбергский процесс, Международный военный трибунал, юридический позитивизм, естественное право, преступления против мира, преступления против человечности.
Towards Justice at Nuremberg: Developing the Historical Memory of Law Students in a Philosophy of Law Course
Abstract
The article examines the experience of teaching the topic “The Conflict between Legal Positivism and Natural Law after the Second World War” within a philosophy of law course. It demonstrates that studying the history of the preparation and proceedings of the International Military Tribunal at Nuremberg makes it possible both to explore fundamental conceptual changes in the understanding of law and to develop the historical memory of law students. Particular attention is paid to the emergence, in the course of preparing the Nuremberg Trial, of new approaches to international legal responsibility: the recognition of aggression as a crime against peace, the overcoming of the principle of state and official immunity from prosecution, and the establishment of the concept of crimes against humanity. The contribution of Soviet legal scholars to the development of these legal innovations is examined, as well as the significance of studying them for the formation of historical memory and patriotic consciousness among future legal professionals.
Keywords: philosophy of law, historical memory, Nuremberg Trial, International Military Tribunal, legal positivism, natural law, crimes against peace, crimes against humanity students.
Текст:
К правосудию в Нюрнберге. Развитие исторической памяти студентов-юристов
в курсе философии права[1].
В силу колоссального влияния идей на ход истории рефлексия идеологической жизни – одна из ключевых составляющих развития исторической памяти. Крупные исторические события в значительной мере обусловлены идейной эволюцией и одновременно оказывают на нее существенное влияние.
Вторая мировая война, важнейшей и решающей частью которой была Великая Отечественная, привела к существенному возрастанию роли права в жизни человечества. Неотъемлемой стороной этого было концептуальное переосмысление права, в значительной мере происходившее в ходе подготовки и проведения Международного военного трибунала (МВТ) над главарями нацистской Германии. Изучение в курсе философии права связанных с МВТ концептуальных новаций требует ознакомления с историческим контекстом, позволяющего решать также задачи патриотического воспитания. В статье представлены под этим углом зрения некоторые составляющие опыта преподавания темы «Столкновение позитивизма и юснатурализма по окончании Второй мировой войны».
Изложение темы начинается с рассказа о попытке привлечения к уголовной ответственности за нарушения международного права, совершенные во время Первой мировой войны, согласно статьям 227-230 Версальского мирного договора, которая кончилась тем, что объявленный военным преступником кайзер Вильгельм II укрылся в Нидерландах, а осуждены были только несколько низших военных чинов. Как впоследствии написал один из самых важных в истории МВТ людей выдающийся советский юрист Арон Трайнин, «на деле никакой уголовной ответственности действительные виновники войны и военно-уголовные преступники не понесли, да и вопрос этот, как видно из его истории, по-серьезному в первую мировую войну не ставился» [5, с. 20-21]. Современники это восприняли как судебный фарс. Призрак скандального провала пугал союзников во время Второй мировой, особенно англичан, до конца сопротивлявшихся идее суда над главными нацистами. Как выразился британский дипломат Орм Сарджент, «чтобы взять на себя обязательство судить военных преступников… после нашего опыта прошлой войны мери, конечно, не будем настолько глупы, чтобы попытаться повторить такой курс снова» [14].
Следующий блок посвящен перипетиям идеи проведения суда над главными нацистами в период от начала Второй мировой войны до 12 апреля 1945 года. Реферативно это изложение выглядит следующим образом.
Вопрос о юридическом наказании нацистских преступников был поднят в 1940 году польским правительством в изгнании, подготовившим проект совместной англо-французско-польской декларации, провозглашавший «право преследовать и наказывать по всей строгости закона [курсив здесь и далее мой – Б.Ш.] лиц немецкой национальности, виновных в совершении действий, явно противоречащих законам и обычаям войны» [13, p. 251]. Тогда Британия заблокировала эту позицию. Но именно Черчилль 22 июня 1941 года впервые публично сформулировал идею послевоенного суда, заявив сразу после нападения Германии на СССР, что все союзники Гитлера «как и сами нацистские главари, если их не устранят их же сограждане, избавив нас от хлопот, будут немедленно после нашей победы переданы правосудию трибуналов Союзников» [8].
13 января 1942 года в Лондоне правительства в изгнании Бельгии, Чехословакии, Нидерландов, Греции, Люксембурга, Норвегии, Польши и Югославии, а также Национальный комитет Свободной Франции приняли Сент-Джеймсскую Декларацию «Наказание за военные преступления», в которой объявили «одной из своих основных целей войны наказание, путем организованного правосудия, тех, кто виновен и ответственен за эти преступления, независимо от того, совершены ли последние по их приказу, ими лично или при их соучастии в любой форме [20]». Нараставшая информация о зверствах нацистов на оккупированных территориях побудила эти же правительства обратиться 23 июля к правительствам СССР, США и Великобритании с нотой, содержащей «сведения о зверских преступлениях оккупантов» [1] и призыв еще раз предупредить немцев об ответственности за их злодеяния.
Рузвельт в своем ответе 21 августа провозгласил, что после победы целью правительств США и союзников станет суд над военными преступниками «в тех самых странах, которые они сейчас угнетают [17]. 8 сентября Черчилль солидаризировался с декларацией Ф. Рузвельта. В начале октября президент США в продолжение своего ответа заявил об отсутствии планов «прибегать к массовым репрессиям. Мы намерены, чтобы справедливое и надежное наказание постигло главарей, ответственных за организованное убийство тысяч невинных людей и совершение злодеяний, нарушающих все догматы христианской веры [18,] а также добавил пункт о выдаче военных преступников Объединенным Нациям.
Советский ответ последовал 14 октября. В нем, в частности, говорилось: «…Советское Правительство одобряет и разделяет выраженное в полученной им коллективной ноте [конец с. 88] законное стремление обеспечить передачу в руки правосудия и привлечение к ответственности виновных в указанных преступлениях… Советское Правительство согласно с заявлением Президента Соединенных Штатов Америки г. Рузвельта… по вопросу о наказании «нацистских лидеров, конкретно ответственных за бесчисленные акты зверств», а именно, что «клика лидеров… должна быть названа по имени, арестована и судима в соответствии с уголовным законом»… Советское Правительство считает необходимым безотлагательное предание суду специального международного трибунала и наказание по всей строгости уголовного закона любого из главарей фашистской Германии, оказавшихся уже в процессе войны в руках властей государств, борющихся против гитлеровской Германии» [ 2, с. 78].
Разумеется, руководство СССР не было столь наивным, чтобы не понимать невозможность безотлагательного создания международного трибунала[2], однако сам факт поддержки Советским Союзом идеи международного правосудия над нацистскими главарями имел принципиальное значение.
Процитированные заявления лидеров «Большой тройки» могут создать впечатление консенсуса в отношении юридической точки, которая должна быть поставлена по окончании войны в форме отправления правосудия над нацистскими главарями. Однако тогда это было далеко не так.
5 ноября 1942 года британский посол К. Керр на встрече с И.В.Сталиным и В.М. Молотовым информирует их о несогласии Великобритании «привлечь к формальному суду главных преступников, таких как Гитлер и Муссолини, поскольку их преступления и ответственность настолько велики, что они не подходят для рассмотрения путем юридической процедуры… Они должны быть осуждены политическим решением Объединенных Наций» [2, с. 97-98]. На это «тов. Сталин замечает, что он это тоже считает судом» [Там же], при этом стороны соглашаются, что «политическое решение о судьбе гитлеровских преступников будет сопровождаться всеми формальностями» [Там же]. Однако Московская декларация от 30 октября 1943 года «Об ответственности гитлеровцев за совершаемые зверства», подписанная Рузвельтом, Сталиным и Черчиллем, относительно главных военных преступников заявляет, что они «будут наказаны совместным решением правительств союзников» [2, с.147], уже не упоминая и о формальностях, не содержит и намека на суд над ними. И даже Ялтинская конференция, проходившая всего за три месяца до конца войны, приняв массу важнейших решений о послевоенном мироустройстве, по данному вопросу не вносит никакой конкретики, постановив, что «вопрос о главных преступниках войны должен после закрытия конференции подлежать рассмотрению тремя Министрами Иностранных Дел для доклада в надлежащее время» [2, с. 159]. В то же время, несмотря на кажущуюся «пробуксовку» в вопросе о послевоенном правосудии, в действительности для его свершения формировалась серьезная база. Она включала как накопление информации о злодеяниях нацистов[3], так и теоретическое осмысление вопроса.
В качестве начала следующего этапа, короткого, но очень важного, рассматривается 12 апреля 1945 года, когда после кончины Рузвельта президентский пост занял Гарри Трумэн, чья позиция по вопросу о наказании гитлеровских лидеров радикально отличалась от предшественника. Рузвельт ориентировался на «План Моргентау», названный по имени его автора, министра финансов США, предполагавший согласование списка главных военных преступников, каждый их которых после идентификации «должен быть немедленно расстрелян командами, состоящими из солдат Объединенных Наций» [19, p. 28]. Трумэн взял на вооружение альтернативный подход, инициатором которого был военный министр Генри Стимсон.
Еще 9 сентября 1944 года в своем меморандуме президенту Стимсон настаивал на том, что в отношении нацистских преступников должна действовать «четко определенная процедура», включающая «по крайней мере, элементарные аспекты Билля о правах… уведомление… об обвинении, право быть выслушанным… вызов свидетелей для своей защиты… Наказание этих людей достойным образом, соответствующим прогрессу цивилизации, окажет наибольшее влияние на потомков. Более того, это предоставит наиболее эффективный способ создания отчета о нацистской системе терроризма и усилиях союзников по ликвидации этой системы и предотвращению ее повторения» [Там же, p. 30-31]. 22 января 1945 года Стимсон, госсекретарь Эдвард Стеттиниус и генеральный прокурор Фрэнсис [конец с. 89] Биддл представили Рузвельту свои рекомендации. Они выступили против внесудебного наказания нацистских лидеров, утверждая, что это нарушает основные принципы правосудия и может привести к тому, что немецкий народ будет воспринимать их, как мучеников. В отличие от этого, судебный процесс, по их мнению, получит поддержку общественности и уважение в истории. В меморандуме Стимсона и рекомендациях были определены ключевые аспекты плана, который впоследствии станет основой Нюрнбергского процесса.
2 мая Советские войска, сломив последнее сопротивление противника, занимают Берлин. Вопрос о том, что делать с нацистской верхушкой, становится безотлагательным. Трумэн берет инициативу на себя и в тот же день назначает члена Верховного суда Роберта Х. Джексона «представителем Соединенных Штатов и главным советником по подготовке и предъявлению обвинений в зверствах и военных преступлениях руководителям европейских держав оси и их главным агентам и сообщникам», наделив его всеми необходимыми полномочиями, в том числе по взаимодействию «с любым иностранным правительством» [11]. 3 мая США представляют союзникам план проведения Трибунала, и уже 6 мая в Сан-Франциско, где в эти дни проходила конференция по учреждению ООН, представители Великобритании, Советского Союза, США, а также привлеченной к обсуждению Франции, выражают поддержку основных моментов плана. Еще полтора месяца уходит на решение организационных и кадровых вопросов, и 26 июня открывается Лондонская конференция, главной задачей которой является разработка Устава предстоящего Трибунала.
Лондонская конференция – несомненно, самый важный этап подготовки МВТ. При ее изучении на первый план выходят теоретические проблемы, связанные с тем, что Устав МВТ должен был решить сложнейшие и равно важные вопросы процессуального права (как судить) и материального права (за что судить). В данной статье затрагиваются только последние, поскольку именно с материальным правом был связан наибольший позитивный вклад Советского Союза, который на конференции представляли заместитель председателя Верховного суда Иона Тимофеевич Никитченко и профессор, заведующий кафедрой уголовного права МГУ Арон Наумович Трайнин.
На предварительных этапах обсуждения предстоящего трибунала содержание обвинений сводилось к различным аспектам военных преступлений нацистов, то есть к нарушениям обычаев и законов ведения войны. Однако масштаб и характер совершенных ими злодейств никак не укладывался в эту категорию.
В 1937 году Трайнин выпустил книгу, автором предисловия к которой был прокурор СССР А.Я. Вышинский, «Защита мира и уголовный закон», где подверг критике Лигу Наций, намеревавшуюся провозгласить преступлением провокацию агрессивной войны и создать международный уголовный суд для наказания агрессоров, но так и не сделавшую этого. В результате в действующем международном праве, как писал Трайнин, «порой недозволенная охота за зайцами карается строже, чем организация военного истребления людей» [4, с. 90]. Весной 1942 года Вышинский, ставший к этому времени первым заместителем наркома иностранных дел СССР, поручил Трайнину проработать ряд международно-правовых вопросов, связанных с военными преступлениями, результатом чего стала новая книга Трайнина «Уголовная ответственность гитлеровцев». Трайнин писал: «Основной предпосылкой всякого международного общения являются мирные отношения между государствами… Мир – величайшая общественная ценность… Прямой и наиболее опасной формой посягательства на мир является нападение одного государства на другое – агрессия… Агрессия является поэтому наиболее опасным международным преступлением» [5, с. 35-36]. Известную ранее общую идею преступности агрессии Трайнин трансформирует в фундаментально юридически обоснованное требование судить гитлеровцев не только за военные преступления, но и за совершение базового «преступления против мира».
«Работа Трайнина была переведена на английский, французский и немецкий языки… В октябре 1944 года она обсуждалась на заседании Комиссии Объединенных Наций по военным преступлениям… В декабре она обошла Государственный департамент и Военное министерство США… В мае и июне 1945 года, накануне Лондонской конференции по разработке устава МВТ, работа Трайнина распространилась среди британцев. Д. Максвелл-Файф, который должен был возглавить британскую делегацию на Лондонской конференции… назвал ее «даром небес» для прояснения важных вопросов того времени… В Лондоне четыре державы… приняли его обозначение и суть его определения «преступлений против мира» [10, p. 708]. «Трайнин дал этой концепции ее окончательную формулировку, которая позже послужила основой для Нюрнбергского устава» [Там же, p. 707]. Именно «преступления против мира» вошли первым пунктом в перечень преступлений, зафиксированных в Уставе МВТ.
Другая важнейшая материально-правовая новация – «преступления против человечности» — связана с именем Герша Лаутерпахта, британского профессора, который считается одной из крупнейших фигур во всей истории международного права [6]. Именно к нему обратился Джексон, который еще в начале войны в качестве генерального прокурора США продуктивно сотрудничал с Лаутерпахтом, в конце июля, когда дискуссия на конференции обрела такую остроту, что возникла [конец с. 90] реальная угроза срыва всего мероприятия и отказа от проведения МВТ[4]. Лаутерпахт принципиально реструктурировал формулировавшую материально-правовую основу Устава статью 6, разделив преступления на категории вместо их простого перечисления и введя категорию «преступления против человечности». Вариант Лаутерпахта послужил основой для выхода из кризиса и достижения консенсуса.
«На протяжении 1920-х и 1930-х годов он [Лаутерпахт – Б.Ш.] критиковал «позитивизм»[5], который превозносил достоинства государственности и суверенитета и, объединившись с агрессивным национализмом, был ответственен за катаклизм Первой мировой войны» [15, p. 217]. Вопреки позитивизму Лаутерпахт «ставит индивида в центр и рассматривает государство как чистый инструмент» [Там же, p. 225]. Его позиция отлита в чеканную формулу: «Государство создано для людей, а не люди для государства. Святость и верховенство, которые метафизические теории приписывают государству, должны быть отвергнуты в любой научной концепции международного права» [16, p. 430-431].
Концепция Трайнина десакрализовывала государство в его внешних действиях, но, как и категория военных преступлений, распространялась только на действия в отношении стран, которые выступали военными противниками. Между тем, характер злодеяний гитлеровцев в отношении собственных граждан не отличался от зверств в оккупированных странах. Введенная Лаутерпахтом в обязывающий нормативный акт категория преступлений против человечности ломала сложившуюся правовую парадигму, согласно которой «Государство свободно действовать, как ему вздумается, если только не ограничит себя добровольно какими-либо правилами… Словом, государство может делать со своими подданными что пожелает: дискриминировать, терзать, убивать» [3, https://free.loveread.info/books/istoricheskaya-proza/page-26-130433-filipp-sends-vostochno-zapadnaya-ulica-proishozhdenie.html#fullstory-text]. Утверждалась новая парадигма, где «Благополучие отдельного человека – вот конечная цель любого права» [Цит. по 3, https://free.loveread.info/books/istoricheskaya-proza/page-29-130433-filipp-sends-vostochno-zapadnaya-ulica-proishozhdenie.html#fullstory-text], как писал Лаутерпахт, для которого «Международное сообщество… было сообществом индивидов, волю которых, в силу зачаточной стадии политической интеграции, выражали государства» [9, p. 1178]. Концепция преступлений против человечности позволила инкриминировать нацистским преступникам также и злодеяния, совершенные против собственных граждан, и стала одним из краеугольных камней в основании современного международного права.
Арон Трайнин, с одной стороны, и Герш Лаутерпахт, с другой, радикально трансформировали сложившуюся ранее парадигму неподсудности государства и действующих от его имени лиц как в отношении внешнего мира (Трайнин), так и собственных граждан (Лаутерпахт).
Западная историография Нюрнбергского процесса «породила миф… в котором роль Советского Союза сводилась к нулю. Десятилетиями советское участие в Нюрнберге либо вообще не обсуждали в США, либо описывали как нечто досадное, но неизбежное – что-то вроде фаустовской сделки, которую пришлось заключить американским и британским лидерам, чтобы закончить войну и привлечь к суду нацистов» [7, с. 13]. Кроме того, подчеркивается, что СССР желал видеть МВТ, как показательный процесс по аналогии с отечественными процессами 30-х годов, где исход предопределен заранее[6], и что не было реализовано вследствие ориентации союзников на соблюдение процессуальных норм и предоставление подсудимым реальных возможностей защиты. Однако объективные исследования показывают наличие огромного позитивного вклада Советского Союза в само конституирование МВТ. Изучение этого вклада в курсе философии права является фактором развития исторической памяти и патриотического сознания студентов.
ЛИТЕРАТУРА
1. Лебедева Н.С. Подготовка Нюрнбергского процесса. М., Наука, 1975. http://vivovoco.astronet.ru/VV/BOOKS/LEBEDEVA/CHAPT_1.HTM (Обращение 3.03.2025)
2. СССР и Нюрнбергский процесс: Неизвестные и малоизвестные страницы истории: Сб. документов / Науч. редактор и составитель Н.С. Лебедева Н.С. М.: МФД, 2012. – 624 с.
3. Сэндс, Ф. Восточно-западная улица. Происхождение терминов Геноцид и Преступление против человечества. Пер. с англ. Л. Сумм; под ред. М. Кияновской. – М. М.: Книжники, 2020. — 600 с.
4. Трайнин А. Н. Защита мира и уголовный закон / Всес. ин-т юрид. наук. — [М.] : Юрид. изд., тип. Профиздата, 1937. – 214.
5. Трайнин А. Н. Уголовная ответственность гитлеровцев / Институт права АН СССР. — М.: Юридическое изд-во НКЮ СССР, 1944. – 104 с. [конец с. 91]
6. Трёбст Ш. Лемкин и Лаутерпахт: Два юриста из Львова // Отечественные записки. 2013. № 6 (57). С. 103-110.
7. Хирш Ф. Суд в Нюрнберге : Советский Союз и Международный военный трибунал / Франсин Хирш ; перевод с английского Р. Ибатуллина. — Москва : Новое литературное обозрение, 2023. — 635 с.
8. Churchill W. Germany’s Invasion of Russia https://winstonchurchill.org/resources/speeches/1941-1945-war-leader/alliance-with-russia/ (обращение 02.03.2025)
9. Feichtner I. Sir Hersch Lauterpacht, The Function of Law in the International Community // European Journal of International Law · December 2011. 22 (2011), Pages 1177–1179.
10. Hirsch F. The Soviets at Nuremberg: International Law, Propaganda, and the Making of the Postwar Order // The American Historical Review, V. 113, Issue 3, June 2008, Pages 701–730.
11. International Conference on Military Trials : London, 1945 Executive Order by President Truman, May 2, 1945 https://avalon.law.yale.edu/imt/jack03.asp (обращение 02.03.2025)
12. International Conference on Military Trials : London, 1945 Minutes of Conference Session of July 23, 1945 https://avalon.law.yale.edu/imt/jack44.asp (обращение 02.03.2025)
13. Kochavi A. J. Pressure Groups versus the American and British Administrations during and after World War II // Jewish Histories of the Holocaust. New Transnational Approaches. Ed. Norman J. W. Goda, New York: Berghahn, 2014. pp. 250-265.
14. Kochavi A. J. Prelude to Nuremberg: Allied War Crimes Policy and the Question of Punishment : Chapel Hill, N.C. ; London : University of North Carolina Press, 1998. 312 p. https://ru.everand.com/read/322778258/Prelude-to-Nuremberg-Allied-War-Crimes-Policy-and-the-Question-of-Punishment (обращение 27.12.2024)
15. Koskenniemi M. Lauterpacht: The Victorian Tradition in International Law // European Journal of International Law 8(2). January 1997. Pages 215–263.
16. Lauterpacht H.The Function of Law in the International Community. Oxford, Clarendon. Press. 1933, pp. 399-438.
17. Roosevelt F. Statement on Axis Crimes in Occupied Countries. https://www.presidency.ucsb.edu/documents/statement-warning-neutral-nations-against-asylum-for-war-criminals (обращение 02.03.2025)
18. Roosevelt F. Statement on the Plan to Try Nazi War Criminals. https://www.presidency.ucsb.edu/documents/statement-the-plan-try-nazi-war-criminals (обращение 02.03.2025)20. The Declaration of St James’s Palace on Punishment for War Crimes https://www.jewishvirtuallibrary.org/the-declaration-of-st-james-s-palace-on-punishment-for-war-crimes (обращение 02.03.2025)
19. The American Road to Nuremberg: The Documentary Record, 1944-1945. By Bradley F. Smith. Stanford: Hoover Institution Press, 1982.
20. The Declaration of St James’s Palace on Punishment for War Crimes https://www.jewishvirtuallibrary.org/the-declaration-of-st-james-s-palace-on-punishment-for-war-crimes (обращение 02.03.2025)
[1] Великая отечественная война: уроки истории: материалы Всероссийской научно-практической конференции «Великая отечественная война: уроки истории», 25 апреля 2025 г. – Курган: Изд-во Курганского гос. Университета, 2025. – 224 с. С. 88-92.
[2] Когда в 1945 году тема трибунала перешла в плоскость реализации, высшее руководство СССР непосредственно руководило действиями советских представителей, определяя фактически каждое их действие как при подготовке, так и в ходе процесса, для чего были созданы две специальных комиссии (см. [2, с. 31, 44]. В 1942-м году Советскому Союзу было совсем не до суда. На самом деле, тезис о незамедлительности был связан с возникшим у Сталина опасением, что англичане хотят использовать находившегося у них в плену Рудольфа Гесса — одного из нацистских вождей, которого и предлагалось незамедлительно судить — для заключения сепаратного и направленного против СССР мира с Германией. После прояснения англичанами позиции по Гессу тема незамедлительности трибунала была снята.
[3] В СССР для этой цели 2 ноября 1942 года была создана Чрезвычайная Государственная Комиссия, в Лондоне 20 октября 1943 г. прошло учредительное заседание Комиссии Объединенных Наций по военным преступлениям, которая должна была выполнять аналогичные функции.
[4] На заседании комиссии 23 июля Джексон сказал: «Я начинаю очень разочаровываться по поводу возможности проведения международного суда с разными точками зрения. Это не вина кого-либо, но у нас очень разные точки зрения. Я думаю, что Соединенные Штаты могли бы выйти из этого вопроса и передать наших заключенных европейским державам для суда или же договориться о раздельных судебных процессах или что-то в этом роде. Мне кажется, что наши различия во взглядах слишком велики…» [12].
[5] Речь идет о так называемом юридическом позитивизме – типе правопонимания, который в первом приближении можно описать как отождествление права с нормативными указаниями государства, подкрепляемыми угрозой санкций за их нарушение.
[6] Последнее обстоятельство, впрочем, признают и отечественные корифеи изучения Нюрнбергского процесса (См., например, [2, с. 18]).
Добавить комментарий