// «Бытие человека: проблема единства во многообразии современного мира». Материалы III Международной научной конференции. Челябинск. 18-19 ноября 2016 года. Челябинск. 2016. С. 53-59.
Аннотация
В статье рассматривается проблема уникальности культуры как феномена, традиционно связываемого исключительно с человеком, в свете современных данных приматологии. Автор приводит многочисленные примеры когнитивных способностей, орудийной деятельности, освоения языка и культурных традиций у высших обезьян — шимпанзе, бонобо и горилл, — демонстрирующие возможность негенетической передачи поведенческих паттернов. На основе анализа традиционных определений культуры, связывающих её с человеком, и их сопоставления с подходами культурной приматологии автор обосновывает вывод о том, что культура не является исключительным достоянием человека. Она представляет собой эволюционно возникший способ адаптации, свойственный некоторым видам животных, и должна определяться через механизмы социальной трансляции, а не посредством антропоцентрической привязки.
Ключевые слова: культура, приматология, высшие обезьяны, негенетическая трансляция, когнитивные способности, орудийная деятельность, языковые способности, человеческая уникальность.
Is Culture a Unique Human Possession?
Abstract
The article examines the uniqueness of culture as a phenomenon traditionally regarded as exclusive to humans in light of contemporary findings in primatology. The author presents numerous examples of cognitive abilities, tool use, language acquisition, and cultural traditions among great apes — chimpanzees, bonobos, and gorillas — demonstrating the possibility of non-genetic transmission of behavioral patterns. By analyzing traditional definitions of culture that associate it exclusively with humans and comparing them with approaches developed in cultural primatology, the author argues that culture is not an exclusively human phenomenon. Rather, it is an evolutionarily emerged mode of adaptation characteristic of certain animal species and should be defined through mechanisms of social transmission rather than through an anthropocentric association with humanity.
Keywords: culture, primatology, great apes, non-genetic transmission, cognitive abilities, tool use, language abilities, human uniqueness.
Текст:
Если бы полвека назад некий гениальный приматолог спрогнозировал хотя бы десять процентов достижений, которые сделаны в последние десятилетия в изучении высших обезьян, он стал бы посмешищем и персоной нон грата в любом приличном университете или редакции научного журнала. Эти открытия касаются многих сторон жизни приматов.
Большинство «гуманитариев», подчеркивая уникальную сущность человека, часто игнорируют исследования высших обезьян. Позиция приматологов противоположна: «Данные из области приматологии, накопленные к настоящему времени, существенно подрывают традиционные представления о качественной уникальности человека и делают поиски пресловутой грани между ним и человекообразными обезьянами мало перспективными. Конечно, различия существуют, но они по большей части количественного порядка[1]».
Сложность общения между «физиками» и «лириками» осознана, по крайней мере, со времени Ч.П. Сноу: «Люди, принадлежащие к двум культурам, утратили способность общаться друг с другом». Но в наши дни, когда «физикам» не хватает традиционного естественно-научного словаря, и они используют не только еще недавно находившиеся под методологическим публично под запретом слова «эмоции», «мышление», «эмпатия» и т.п., но даже «культура», «политика», «мораль», терминологическое сходство делает неизбежным диалог и дополнительную рефлексию понятий. Эти слова, позаимствованные «естественниками» для своих целей, означают у них то же самое, что в традиции социального и гуманитарного знания, или нет? Если да, то соответствующие стороны жизни обезьян должны стать предметом политологии, социологии и т.д. Если нет, то следует акцентировать и глубже отрефлексировать сущностные моменты этих специфически человеческих явлений таким образом, чтобы коллективная жизнедеятельность высших нечеловеческих приматов не подпадала под соответствующие определения. В данной статье мы ограничимся обсуждением этого вопроса по отношению к понятию «культура». Этому целесообразно предпослать очень краткий обзор достижений в изучении когнитивной деятельности и некоторых других сторон жизни обезьян.
Кратко излагая ставший знаменитым эксперимент, который провели Виктория Хорнер и Эндрю Уайтен[2], де Валь пишет: «Молодые шимпанзе сообразительнее детей. По крайней мере к такому неожиданному выводу пришли авторы эксперимента, в ходе которого ученые демонстрировали шимпанзе и детям простую процедуру. На глазах испытуемых ученый тыкал палкой в отверстия в большой пластмассовой коробке, проделывая это несколько раз до тех пор, пока из одного из них не высыпались сласти. На самом деле значение имело только одно отверстие из всех — в остальных ничего не было. Если коробка была не прозрачной, то понять, что некоторые тычки проделывались просто так, для отвода глаз, было невозможно. С другой стороны, если использовалась прозрачная коробка, то источник лакомства было легко разглядеть. После демонстрации коробку и палку передавали испытуемым. Юные шимпанзе повторяли нужные действия, игнорируя при этом все бесполезные отверстия — по крайней мере если коробка была прозрачной. Они явно внимательно наблюдали за демонстрацией. А вот дети повторяли за ведущим все его действия, включая бесполезные, причем даже тогда, когда в прозрачной коробке все было видно. Они подходили к задаче скорее как к магическому ритуалу, тогда как приматы видели в ней просто задание, направленное на достижение цели»[3].
Японский исследователь Т. Мацузава экспериментально демонстрирует превосходство кратковременной памяти шимпанзе над человеческой[4]. На мониторе обезьянам и людям на очень короткое, менее секунды, время одновременно предъявляется ряд цифр, которые затем закрываются белыми квадратами. Участники эксперимента должны дотронуться до квадратов в порядке возрастания скрытых ими цифр. Шимпанзе справляются с этим заданием быстрее и точнее, чем люди. Характерен авторский комментарий этого эксперимента: «Это ясное свидетельство того, что шимпанзе могут превзойти людей в решении когнитивных задач. Многие до сих пор сохраняют наивную веру, что люди превосходят других животных во всех интеллектуальных областях. Это неправда. Каждый вид разработал свой собственный уникальный способ адаптации к окружающей среде. Пора попрощаться с дихотомией человек-животное. Люди являются одним из видов в животном царстве. Изучение психики шимпанзе может обеспечить хороший мост, соединяющий людей с другими организмами, с которыми мы разделяем эту планету»[5].
Когнитивные способности высших обезьян позволяют им создавать орудия труда. К обнаруженным первыми обработанным палочкам для ловли термитов[6] добавилось многое другое, в том числе копья для охоты на маленьких ночных приматов галаго[7] и обучение детенышей их изготовлению[8], изготовление бонобо (вид шимпанзе, наряду с шимпанзе обыкновенным) каменных орудий того же типа, что создавал homo habilis, и которые относят к олдувайской культуре[9] и даже изготовление и использования копья в качестве оружия для защиты от человека[10].
Одним из самых ярких выражений когнитивных способностей человекообразных обезьян являются их успехи в освоении человеческого языка. В 60-е годы супруги Гарднеры впервые достигли феноменальных результатов в обучении шимпанзе языку глухонемых, т.н. амслену: знаменитая обезьяна Уошо освоила более ста лексических единиц, элементы грамматики, самостоятельное создание новой лексики[11]. Впоследствии горилла Коко, воспитанница Ф. Паттерсон, овладела пониманием около двух тысяч слов разговорного английского языка и самостоятельно использовала около пятисот знаков-символов[12]. Самые значительные на сегодня результаты достигнуты в рамках исследования в Центре по изучению языка при Йеркском приматологическом центре. Бонобо Канзи и Панбаниша освоили специально созданный язык «йеркиш», насчитывавший около шестисот лексиграмм (письменных условных знаков, соответствующих различным понятиям), амслен и понимание звуковой английской речи в объеме около 3000 слов [13]. Они общаются между собой, в том числе, судя по всему, описывают места гуляний[14] и даже способны овладеть письмом[15].
Исследование мира обезьян привело приматологию к обобщающей и потому в некотором смысле особенно крамольной сравнительно с прежними установками идее существования у них… культуры (!!!), которая здесь, согласно идущей от японского исследователя Кинджи Иманиши[16] традиции, понимается как негенетическая система трансляции поведенческих паттернов.
Один из основоположников и столпов социальной антропологии Э. Тайлор когда-то сказал: «Культура… слагается в своем целом из знаний, верований, искусства, нравственности, законов, обычаев и некоторых других способностей и привычек, усвоенных человеком как членом общества»[17]. Очень похожие определения запечатлены в многочисленных словарных и энциклопедических изданиях: совокупность человеческих достижений в подчинении природы, в технике, образовании, общественном строе[18]; совокупность проявлений жизни, достижений и творчества народа или группы народов; совокупность проявлений жизни, достижений и творчества народа или группы народов[19]. Примеры подобных определений, массово воспроизводимых в современной учебной и научной литературе, можно множить бесконечно. При некоторых отличиях они сходны в том, что ассоциируют культуру только с человеком, и так дело обстоит отнюдь не только в России: «Культура часто рассматривается как то, что отличает людей от животных,» — отмечает целая группа известнейших в мире приматологов[20]».
Для понимания несостоятельности традиционного жесткого увязывания культуры с человеком достаточно небольшого мысленного эксперимента. Если на планете N живут физически совершенно отличные от нас существа, которые имеют машинное производство, религиозные представления, систему политической организации и так далее, то исходя из традиционных определений мы будем вынуждены отрицать наличие у них культуры, что абсурдно. Только определение культуры на базе ее собственных сущностных свойств делает логически возможной постановку вопроса о ее наличии у каких-либо иных существ.
Думается, что с общенаучной точки зрения именно предложенная и разрабатываемая в приматологии трактовка культуры схватывает самую суть. Дело в том, что всякий биологический вид представляет собой уникальную систему жизнедеятельности, носителями которой выступают как сосуществующие, так и сменяющие друг друга во времени особи. До определённого этапа эволюции живого эти системы являются фактически абсолютно жесткими, но с возникновением подвижности, а особенно развитием психики, они становятся, если так можно выразиться, рамочными. Каждая особь строит конкретную траекторию поведения индивидуально, но в тех рамках, которые определены на видовом уровне. Зайцу на роду написано убегать от волка, но как именно он это будет делать, каждый заяц решает сам с учетом обстоятельств. Однако отдельные поведенческие находки исчезают вместе с особью, которая их изобрела, не сохраняются и не накапливаются. Поэтому особи и группы одного вида поведенчески существенно не отличаются друг от друга. Но на некотором этапе изобретенные эффективные формы поведения начинают восприниматься другими членами сообщества и негенетически транслироваться и хотя бы в какой-то мере накапливаться от поколения к поколению, вследствие чего вид как единая система жизнедеятельности размывается, и на одной и той же биологической основе формируются отличные друг от друга способы существования. Это и означает возникновение культуры как нового качества, о котором уже можно говорить с точки зрения степени его выраженности, то есть его количественной характеристики. Культура может быть более развитой или менее развитой, возникает сложнейший вопрос измерения уровня ее развития, но это уже другая тема.
Сегодня, как пишет де Валь, «существуют исчерпывающие доказательства того, что у шимпанзе есть замечательная способность придумывать новые обычаи и технологии, и что они передают их социально, а не генетически»[21]. «Кто сказал, к примеру, что каменный век начался с нашей родословной ветви? Что касается археологии, то в Кот-д Ивуаре обнаружено место для колки орехов с камнем-молотом и камнем-наковальней; возраст — более 4000 лет. Но то, какие именно орехи там кололи, размеры орудий (они большие и тяжелые), а также местная экосистема (дождевой лес) указывает, что тут действовали скорее шимпанзе, а не человек. Анализ места раскопок позволяет предположить, что на протяжении тысячелетий человекообразные обезьяны приносили издалека крепкие камни (к примеру, гранит) в лес, чтобы колоть там особенно твердые орехи. Сегодня, как хорошо известно, аналогичной технологией пользуются западноафриканские шимпанзе»[22]. М. Бутовская, говоря о шимпанзе, отмечает, что каждая популяция обладает своими способами обработки и применения орудий, причем две соседние популяции, которые живут в абсолютно идентичных экологических условиях, могут пользоваться разными орудиями. То есть речь идет действительно о культуре использования орудий, которая осваивается достаточно длительное время, этому обучают маленьких детенышей, и на освоение сложных трудовых навыков может уходить 2-3 года[23].
Сегодня вполне сложилась и интенсивно развивается в качестве самостоятельной научной дисциплины культурная приматология, и если до девяностых годов прошлого века она в основном развивалась в Японии, то последние 20 лет в ее развитие широко включились ведущие западные ученые[24]. «Культура животных стала предметом эмпирических исследований. Биологи теперь изучают, как животные обучаются друг от друга, и какими способами образ жизни транслируется не генетически, а посредством культуры»[25]. Глубоко огорчает, что даже сам факт существования культурной приматологии практически неизвестен российскому научному сообществу. Достаточно сказать, что на словосочетание «культурная антропология» поисковая система google выдает всего 64 результата, тогда как на «cultural primatology» 4760[26].
[1] Бутовская М.Л. Эволюция человека и его социальной структуры // Природа. № 9. – 1998. С. 93.
[2] Horner V, & Whiten A (2005). Causal knowledge and imitation/emulation switching in chimpanzees (Pan troglodytes) and children (Homo sapiens). Animal cognition, 8 (3), 164-181
[3] Валь де Ф. Истоки морали. В поисках человеческого у приматов. М., 2014. С. 287.
[4] Tetsuro Matsuzawa. Q & A // Current Biology Vol 19 No 8 P. 311
http://langint.pri.kyoto-u.ac.jp/ai/intra_data/TetsuroMatsuzawa/QA.pdf
[5] Tetsuro Matsuzawa. Q & A // Current Biology Vol 19 No 8 P. 311
http://langint.pri.kyoto-u.ac.jp/ai/intra_data/TetsuroMatsuzawa/QA.pdf
[6] Дж. ван. Лавик-Гудолл. В тени человека. М., 1974. С. 97.
[7] Гин А., Арджеевская И. Хищники нападают. М., 2012. С. 150.
[8] https://www.youtube.com/watch?v=vjjlIs2hzS0
[9] Roffman, I., Savage-Rumbaugh, S., Rubert-Pugh, E., Ronen, A. & Nevo, E. Stone tool production and utilization by bonobo-chimpanzees (Pan paniscus). Proc. Natl. Acad. Sci. USA 109, 14500–14503 doi:doi:10.1073/pnas.1212855109 (2012).
См. также небольшую лекцию Сьюзан Саваж-Румбо http://scisne.net/a-942 .
[10] Itai Roffman, Sue Savage-Rumbaugh, Elizabeth Rubert-Pugh, André Stadler, Avraham Ronen, Eviatar Nevo. Preparation and use of varied natural tools for extractive foraging by bonobos (Pan Paniscus). American Journal of Physical Anthropology, 2015; 158 (1): 78 DOI:10.1002/ajpa.22778
[11] Бутовская М.Л. Человек и человекообразные обезьяны: языковые способности и возможности диалога // Зоологический журнал, 2005, том 84,№1, с. 149-157.
[12] Бутовская М.Л. Человек и человекообразные обезьяны: языковые способности и возможности диалога // Зоологический журнал, 2005, том 84,№1, с. 149-157.
[13] Бутовская М.Л. Человек и человекообразные обезьяны: языковые способности и возможности диалога // Зоологический журнал, 2005, том 84,№1, с. 149-157.
[14] Бутовская М. Л. Язык тела: природа и культура (эволюционные и кросс-культурные основы невербальной коммуникации человека). — М.: Научный мир, 2004. С. 152.
[15]Бурлак С.А. Происхождение языка. Факты, исследования, гипотезы. https://www.litmir.me/br/?b=183036&p=5
[16] См. об этом de Waal, Frans B. M. Cultural primatology comes of age. Nature 399, 635-636.
[17] Цит. по Васильев г. Е. Введение в философию культуры. С. 15
[18] Толковый словарь русского языка / Под ред. Д.Н. Ушакова. — М. 1935-1940.
[19] Краткая философская энциклопедия. М., 1994.
[20] Culture Prefigures Cognition in Pan/Homo Bonobos Sue SAVAGE-RUMBAUGH, William M. FIELDS, Par SEGERDAHL and Duane RUMBAUGH BIBLID [0495-4548 (2005) 20: 54; p. 311
[21] de Waal, Frans B. M. Cultural primatology comes of age. Nature 399, 635-636. с. 636.
[22] Истоки 88. охота не имеет почти никакого отношения к агрессивности.
[23] https://www.youtube.com/watch?v=L28QQg8h7Yc https://www.youtube.com/watch?v=vF_0K1UTSSA
[24] de Waal, Frans B. M. Cultural primatology comes of age. Nature 399, 635-636.
[25] 312 Sue SAVAGE-RUMBAUGH, William M. FIELDS, Par SEGERDAHL and Duane RUMBAUGH… p.312.
[26] На 25.09.2016 г.
Добавить комментарий