// Религиозная ситуация в российских регионах. Омск: Омская академия МВД России, 2010. С. 107 – 110.
Аннотация
В статье рассматривается фундаментальное противоречие между этнической и государственной (страновой) структурой современного мира. Автор определяет этнос через призму самосознания и коллективной исторической памяти, подчеркивая его высокую устойчивость и сакральные основы происхождения. В противовес этому, страна определяется как территориальная единица, конституируемая институтом государства, обладающим монополией на легитимное насилие. Основной конфликт, по мнению автора, заключается в объективном стремлении любого этноса к созданию собственного государства для самосохранения, что неизбежно вступает в противоречие с интересами существующих государствообразующих этносов, для которых территориальная целостность является ключевым фактором безопасности. Автор приходит к выводу, что данное противоречие не имеет универсального алгоритма решения в рамках текущей геосоциальной парадигмы.
Ключевые слова: этнос, самосознание, государство, страна, геосоциальная структура, межэтнический конфликт, национальная безопасность, государствообразующий этнос, историческая память
Countries and Ethnic Groups: A Fundamental Conflict in the Modern Geosocial Structure
Abstract
The paper examines the fundamental contradiction between the ethnic and the state‑based (country‑based) structures of the modern world. The author defines ethnicity through the lens of self‑identification and collective historical memory, emphasising its high stability and sacral origins. In contrast, a country is defined as a territorial unit constituted by the institution of the state, which holds a monopoly on legitimate violence. The core conflict, according to the author, lies in the objective striving of every ethnic group to create its own state for the sake of self‑preservation – a striving that inevitably clashes with the interests of existing state‑forming ethnicities, for whom territorial integrity is a key factor of security. The author concludes that this contradiction has no universal solution within the current geosocial paradigm; each case depends on specific circumstances and political wisdom, while a principled resolution might only emerge with a fundamental transformation of the entire geosocial structure.
Keywords (English):
ethnic group, self-consciousness, state, country, geosocial structure, interethnic conflict, national security, state-forming ethnicity, historical memory
Текст:
Этнос – это общность, которая может быть определена по следующей схеме: «Русские – это те, кто сами себя и друг друга считают русскими». Если некоторую общность можно определить таким образом, значит, она есть этнос. Так нельзя определить, например, брюнетов, депутатов, спортсменов или чиновников.
Предложенное определение этноса вряд ли содержит научную новизну. Оно лишь четко акцентирует общеизвестный тезис о том, что цементирующим началом этноса выступает его самосознание. В основе же последнего лежит уникальная история общности, хранящаяся в социальной памяти, в той или иной степени и форме сакрализованной. Русских можно определить и иначе: русские это те, кто может сказать: «Мы в 1812 году показали французам, где раки зимуют». Те, кто так мыслят и признают друг за другом право так мыслить, – и есть русские. Понятно, что аналогичным образом можно определить итальянцев, евреев и т.д.
Этносы как единицы социальной организации появились очень давно. Большинство современных этносов также имеет давнюю историю. Этносы чрезвычайно устойчивы. В основе их устойчивости лежит то обстоятельство, что этническая принадлежность личности входит в ядро ее индивидуального самосознания. Абсолютное большинство индивидов мыслят себя неотъемлемой частью этнического МЫ. Поэтому внешнее посягательство на членов своего этноса воспринимается как страшная угроза, мобилизующая этнос на ожесточенный отпор. В истории сохранились только те этносы, у которых этот механизм работает надежно. Остальные не выдержали исторической конкуренции.
108
Сила сопереживания «своим» внутри некоторого общества – важнейший фактор его конкурентоспособности. Если в рамках малых обществ, удачно называемых в англоязычной литературе “face-to-face societies”, сопереживание в значительной мере опиралось на повседневное общение и взаимодействие, то по мере укрупнения социумов оно все менее могло опираться на естественные основания и, соответственно, все большую роль играли факторы сверхъестественные. Древнейшие этносы, по-видимому, имели религиозный генезис. Индивиды, входившие в этническое единство, идентифицировали себя и друг друга как потомков или творений одного Бога. Идея богоизбранного народа типична и сущностна. Этнические религии – не просто религии, существующие (существовавшие) в пределах некоторого этноса, но этнообразующие. Здесь сакральное «историческое предание» (выражение Н. Бердяева) восходит к генезису от Бога. И хотя впоследствии этнические и религиозные начала в значительной мере расходятся (хотя и не полностью), этническая и религионо-конфессиональная самоидентификация существенно сходны. И этническое, и конфессиональное сознание в более или менее явной форме противопоставляет своих чужим. Совпадение межэтнических и межконфессиональных противоречий резко их обостряет.
Этносы по сей день остаются одними из важнейших единиц социальной организации. Однако красочная картинка, которая называется политической картой мира, разрисована цветами не по этносам, а по странам. Страна – это относительно самодостаточная единица социальной организации, системообразующим ядром которой выступает институт государства.
Конечно, сегодня хорошо слышны аргументированные сомнения в ясности самого понятия государства. Действительно, обладают ли достаточным сущностным единством институты общесоциального управления, например, в Сёгунате Токугава и в современных США, чтобы обозначать их одной и той же категорией социальной науки? Тем не менее, мы здесь воспользуемся термином государство в его традиционном восходящем к М. Веберу значении, понимая под ним институт, который в пределах некоторого общества имеет монополию
109
на применение насилия, признаваемую данным обществом. Переход от вождества к государственной организации общества представлял собой именно формирование такого института. По нашему мнению, которое здесь нет возможности развертывать, этот институт сформировался на основе войска – силы, первоначально нацеленной вовне, но оказавшейся весьма эффективной «для внутреннего употребления». Государство по своему происхождению и важнейшей функции – силовая надстройка общества.
Действие государства распространяется на определенную территорию, которая и является территорией страны. Страна имеет границу, которую символизирует человек с ружьем. Он никого не впускает и, что не менее важно, никого не выпускает без санкции государства.
Конечно, если страна опирается только на силу, она нежизнеспособна и развалится при любом крупном изменении силового баланса. Долгосрочная устойчивость страны также в значительной мере определяется сознанием ее жителей – в данном случае, сознанием патриотическим. Тем не менее, конституирующим страну признаком остается именно государство.
Каково отношение между этнической и «страновой» структурой человечества?
Во всех ведущих странах мира есть один этнос, который часто называют государствообразующим. Именно он в истории создал свое государство и обычно продолжает численно доминировать в соответствующей стране. Однако на территории данной страны всегда живут представители других этносов. Это может создавать напряжение, даже если последние живут не компактно. Но если они территориально сконцентрированы – проблемы возникают всегда. При этом есть разница, находится ли место компактного проживания такого этноса в центре страны или на окраине, граничит оно или нет с территорией страны, где данный этнос является государствообразующим, а также от того, есть ли вообще такая страна, или данный этнос не имеет, так сказать, собственного государства. В общетеоретическом плане наиболее важен именно последний случай.
110
Может быть, за исключением в какой-то мере лишь самого последнего очень короткого периода, вся предшествующая история человечества была войной всех против всех. Менялись лишь типы воюющих единиц. Сначала это были атомарные жестко замкнутые эндогамные группы, затем дуально-родовые общности, затем полиродовые группы, и т.д. На каком-то этапе сформировались этносы, продолжавшие развивать механизмы взаимной конкуренции. Возникновение института государства дало значительное преимущество сумевшим его создать этносам. Остальные этносы не имеют такого мощного оружия самозащиты и инструмента самосохранения, что делает их чрезвычайно уязвимыми и, как не устает показывать история, постоянно создает им опасности и угрозы со стороны «государственных» этносов.
Самосохранение этноса – его сущность. Следовательно, в условиях существования «государственных» этносов у остальных НЕИЗБЕЖНО, ОБЪЕКТИВНО, ДОЛЖНО ВОЗНИКАТЬ СТРЕМЛЕНИЕ К СОЗДАНИЮ СОБСТВЕННОГО ГОСУДАРСТВА. Это следует понимать. Чем такой этнос хуже? Тем, что «не успел»? Так лучше позже, чем никогда, и он сегодня отстаивает и иногда прямо отвоевывает это право, отстаивает себя.
Вытекает ли отсюда, что государствообразующий этнос должен, поняв объективность этих претензий, отдать ему часть территории? Разумеется, нет. Потому что территория сама является важнейшим фактором обеспечения безопасности этноса и прочности страны. И именно во имя этого предки проливали свою кровь, а не для того, чтобы потомки ее разбазаривали.
Таким образом, между этнической и страновой структурой мира есть фундаментальное, сущностное противоречие. Оно не имеет своего универсального решения, здесь нет алгоритма. В каждом случае нахождение или ненахождение решения зависит от массы конкретных обстоятельств, в том числе от искусства и мудрости политиков. Что касается принципиального решения – оно, возможно, будет найдено с изменением всей геосоциальной структуры. Однако это уже выходит за пределы нашей темы.