// Философия сознания: классика и современность : Вторые Грязновские чтения / Редкол.: В. В. Миронов (отв. ред.), В. В. Васильев (отв. ред.), В. И. Маркин (отв. ред.) и др.]. — М. : Савин С. А., 2007. С. 62-68.
Аннотация
В статье рассматривается классическая философская проблема соотношения ментального и материального. Автор прослеживает её исторические корни от платоновского разделения сущего на телесное и бестелесное до августиновского парадокса соединения души и тела и декартовского интеракционизма. Критически анализируются три базовых подхода к решению проблемы: интеракционизм (Декарт и его последователи), предустановленная гармония (Лейбниц) и феноменизм (от Спинозы до Канта). Последний признаётся наиболее продуктивным, особенно в его трансцендентальной версии, разработанной Кантом. Автор предлагает дальнейшее развитие кантовской позиции, опираясь на эволюционную биологию и теорию ориентационной (поисковой) активности. В работе показывается, как на ранних этапах эволюции (бактерии, простейшие) формируются базовые механизмы ориентации в пространстве — общеактивационные ориентирующие реакции (ООР), основанные на методе проб и ошибок и энергетических выбросах. Эти механизмы, интериоризуясь в ходе эволюции, превращаются во внутренний ориентационный процесс, который составляет фундамент ментального. Автор предлагает оригинальное понимание образа как репрезентанта препятствия, воспринимаемого энергетической системой организма, и эмоции как сверхнормативной энергии, запускающей хаотический поиск. Пространство трактуется не как объективная данность, а как форма восприятия мира в качестве ограничителя свободы организма, что позволяет объяснить, почему внутренний ориентационный процесс внешне является как материальный. Таким образом, предлагается вариант решения психофизической проблемы, синтезирующий трансцендентальную философию Канта с эволюционно-биологическим подходом.
Ключевые слова: ментальное; материальное; психофизическая проблема; сознание; душа; тело; интеракционизм; предустановленная гармония; феноменизм; трансцендентальный идеализм; Кант; поисковая активность; ориентация; локомоция; эмоции; образ; пространство; свобода; необходимость; эволюция сознания.
THE MENTAL AND THE MATERIAL, OR FORWARD TO KANT AND BEYOND
Abstract
The paper addresses the classical philosophical problem of the relation between the mental and the material. The author traces its historical roots from Plato’s distinction between corporeal and incorporeal being, through Augustine’s paradox of the soul–body union, to Cartesian interactionism. Three basic approaches to the problem are critically examined: interactionism (Descartes and his followers), pre-established harmony (Leibniz), and phenomenism (from Spinoza to Kant). The latter is considered the most promising, especially in its transcendental version developed by Kant. The author proposes a further development of Kant’s position, drawing on evolutionary biology and the theory of orientational (exploratory) activity. It is shown how early evolutionary stages (bacteria, protozoa) give rise to basic spatial orientation mechanisms — general-activation orienting responses (GAOR) based on trial and error and energy bursts. These mechanisms, internalized in evolution, become an internal orientational process that underlies the mental. The author offers an original interpretation of image as a representant of an obstacle as perceived by the organism’s energetic system, and of emotion as supranormal energy triggering chaotic search. Space is interpreted not as an objective given, but as a form of perceiving the world as a limiter of the organism’s freedom, which explains why the internal orientational process appears externally as material. Thus, the paper proposes a solution to the mind–body problem that synthesizes Kant’s transcendental philosophy with an evolutionary-biological approach.
Keywords: mental; material; mind–body problem; consciousness; soul; body; interactionism; pre-established harmony; phenomenalism; transcendental idealism; Kant; exploratory activity; orientation; locomotion; emotions; image; space; freedom; necessity; evolution of consciousness.
Текст:
Облик, который обсуждаемая в докладе проблема и сегодня имеет в глазах большей части философского и научного сообщества, она начала приобретать в философии Платона. Сконструировав нематериальный мир идей, он преодолел отождествление сущего и телесного. Сущее теперь смогло выступать в качестве субъекта с предикатом телесности или нетелесности. Последний Платон приписал и душе. Однако понадобилось около восьми веков, чтобы Августин эксплицировал заложенный Платоном парадокс: «Тот способ, каким души соединяются с телами … в полном смысле слова удивителен и решительно непонятен для человека: а между тем это и есть человек»[1]. Начиная с Декарта, отбросившая агностическое смирение Августина человеческая мысль пытается понять этот «способ соединения».
Если не принимать во внимание попытки избавиться от проблемы ценой игнорирования материального (субъективный идеализм) или нематериального (физикализм, в более слабом виде – эпифеноменализм, удивительным образом остающиеся популярными, особенно в англоязычной литературе), а также перманентную апелляцию к Богу (окказионализм), то базовых идей по сей день высказано всего три, и, видимо, они исчерпывают поле возможностей.
Первая — интеракционизм, идея взаимодействия материального тела и нематериальной души, выдвинутая Декартом. Продолжая игнорировать мощную критику, которой он подвергался, начиная с Лейбница, интеракционизм остается распространенным и сегодня, причем как в дуалистической (Экклз, Поппер и др.), так и в материалистической (нередуктивный материализм, в том числе его «диаматовские» вариации) формах. Между тем, принципиальную несостоятельность тезиса о взаимодействии материального и нематериального несложно увидеть. Если A — материальное образование, претерпевающее воздействие со стороны некоего B, то это означает, что в результате воздействия какие-то материальные характеристики A изменяются. Скажем, меняется положение чаши весов, если A — весы. Этому – если опустить чудо — может быть одно объяснение: воздействующее B обладает массой (либо иным способным вызвать данный эффект материальным свойством). То же самое может быть сказано и по отношению к изменению любого другого материального параметра. Характеристика воздействия есть характеристика того, что воздействует.
63
Вторая – идущая от Лейбница идея предустановленной гармонии. Сегодня не распространена, поэтому критический анализ опускаем[2].
Третья идея – феноменизм. Со средины и до конца XIX в. он господствовал. Его разделяли, в разных формах, Шопенгауэр, Спенсер, Фехнер, Риль и другие; распространен и в XX веке. Намечен Спинозой, развит Лейбницем, затем Кантом, после которого и получил широкое признание. «Общий знаменатель» — мысль о том, что ментальное и материальное (или одно из них) не имеют подлинно онтологического, бытийного, статуса, будучи лишь совокупностью феноменов. Подлинным бытием обладает только одна (или ни одна) из сторон. Феномены – лишь то, как это бытие выглядит, как оно дано внутреннему, либо внешнему наблюдателю.
Основные различия вариантов феноменизма состоят в том, что именно трактуется как ноуменальное, а что – как феноменальное. Соответственно, есть три основных версии феноменизма: материалистический (идущий от Фейербаха), идеалистический (Лейбниц, у него этот взгляд просто соседствует с концепцией предустановленной гармонии) и трансцендентный. Именно последний лег в основу предлагаемого далее варианта решения проблемы, соответственно, на нем я и остановлюсь.
По Канту существующий сам по себе предмет, «одинаково неизвестен как в отношении внутреннего, так и в отношении внешнего созерцания»[3]. Все, что дано субъекту, распадается на две составляющие. Первая формируется, упорядочивается за счет времени и только времени, которое «есть не что иное, как форма внутреннего чувства, т.е. созерцания нас самих и нашего внутреннего состояния»[4]. К этой составляющей он относит мысли, чувствования, склонности, решимость и т.д.[5] Вторая же проходит опосредование не только временем, но и пространством – «формой внешнего чувства вообще»[6]. Здесь уже возникают другие, а именно – материальные, феномены. Соответственно, «тела суть только явления внешнего чувства»[7]; «материя есть только внешнее явление»[8]; «материя… есть не более как одна лишь форма или некоторый способ представления о неизвестном предмете через то созерцание, которое называется внешним чувством»[9]. Именно в этом контексте и рождается идея, согласно которой «то, что в одном отношении называется телом, могло бы быть в другом отношении также мыслящим существом…»[10]. Общий итог этих размышлений Канта таков: «Пока мы рассматриваем и внутренние и внешние явления только как представления в опыте мы не нахо-
64
дим ничего нелепого или странного в общении между этими двумя видами чувств»[11]; «Все затруднения в вопросе о связи мыслящей сущности с материей возникают исключительно из обманчивого дуалистического представления, будто материя, как таковая, есть не явление, т.е. не просто представление в душе, которому соответствует неизвестный предмет, а предмет сам по себе в том виде, как он существует вне нас и независимо от всякой чувственности»[12].
Потенциал этих идей не был впоследствии реализован. Далее я попытаюсь конкретизировать кантовскую позицию. При этом я исхожу из той не оригинальной точки зрения, что ментальное есть результат эволюции живого, а непосредственно – становления и эволюции ориентационной (поисковой) активности. Поскольку высказанные ниже соображения имеет смысл представлять лишь во взаимосвязи друг с другом, мне пришлось пожертвовать развернутостью изложения, чтобы представить свое видение проблемы более цельно.
Поисковая активность в своем развитом виде в основном интериоризована, что существенно осложняет ее анализ. Поэтому целесообразно спуститься как можно ниже по эволюционной лестнице, насколько позволяет наука.
Впервые поисковая активность возникает с появлением подвижности (локомоции). Точнее, ориентация и локомоция исходно выступают неразрывными сторонами единого процесса, что мы можем наблюдать у подвижных бактерий, древнейших из сохранившихся сегодня обладателей поисковой активности. Их перемещение (перманентное) «происходит в результате чередования периодов равномерного и почти прямолинейного движения («плавания») с периодами «остановок», во время которых клетки хаотически вращаются («кувыркаются»)»[13]. При этом зависимость между направлением движения до и после остановки отсутствует[14].
Смысл этого процесса проясняется в рамках таксиса — способности приближаться к одним веществам (т.н. аттрактантам) и удаляться от других (репеллентов). Таксис обеспечивается за счет того, что при движении в благоприятном направлении увеличивается промежуток между «кувырканиями» и проплываемая дистанция. В противном случае происходит обратное. Таким образом, ориентация осуществляется в процессе проб и ошибок, в ходе которого бактерия разведывает среду.
Живые тела аккумулируют энергию для последующего использования. При локомоции энергия расходуется принципиально иначе, чем в рамках метаболизма. Метаболический процесс имеет вполне определенную направленность. Так, при дыхании кислород потребляется, а углекислота выделяется, но не наоборот. Существует одномерная система координат, имеющая витальные «плюс» и «минус». Энергия в норме воплощается в физиологические процессы, идущие «в плюс». В отличие от этого, локомоторный акт сам по себе витально нейтрален и
65
потому витально не детерминирован. Именно витальная нейтральность делает возможным метод проб и ошибок. Во-первых, без нее была бы невозможна обратимость, ибо движение вспять по витальной оси есть движение к смерти. Во-вторых, обусловленное нейтральностью отсутствие витальной детерминации по отношению к отдельному локомоторному акту означает, что энергия, высвобождающаяся для обеспечения пространственного перемещения, не имеет однозначного «витального предписания» к применению и может воплотиться в акт любой возможной направленности, а в силу неодномерности пространства их имеется бесконечный континуум.
В отличие от бактерий, у простейших локомоция и ориентация относительно обособляются. Плавное направленное движение при опасном воздействии сменяет взрыв хаотических телодвижений, организм беспорядочно меняет положение, и наконец, правильно сориентировавшись, начинает перемещение в благоприятном направлении.
А. Н. Глаголев отмечает: «вероятно, такой небольшой организм как бактерия не может активно выбирать направление, сравнивая перепад какого-либо вещества на разных участках поверхности тела. Малые размеры вынуждают клетку пробовать разные направления, с тем, чтобы сравнивать концентрации веществ в удаленных точках окружающего пространства»[15]. У животных же, начиная с простейших, протяженность собственного организма – важнейший инструмент ориентации в пространстве. Так, они способны не только рецептировать воздействия, но и локализовать их на поверхности тела. В общей форме можно сказать, что отношение животного к внешнему пространству опосредуется его отношением к пространству собственному, выступающему моделью внешнего и позволяющему решать задачи относительно последнего на основе этой модели.
«Двигательная буря», выступающая компонентом описанного процесса ориентации, показывает, что угрожающее воздействие раскупоривает т.н. энергетическое депо. За счет этой дополнительной энергии, вызывающей общую активацию, и осуществляется ориентация, по окончании которой энергетический расход нормализуется. Такое поведение называется далее общеактивационной ориентирующей реакцией (ООР).
Понятно, что не может быть механизма «раскупорки», специфичного для каждого угрожающего агента. Логично предположить, что генетическим и функциональным основанием механизма раскрытия энергетического депо служит не сам внешний агент, а вызываемое им разрушение организма, какова бы ни была его конкретная причина. Тогда обеспечивается целесообразная реакция при столкновении и с новым разрушающим фактором; снимается вопрос, как немыслящее существо «узнает», куда плыть.
У простейших есть и другой тип ООР – на столкновение с твердым телом. Так, инфузория столкнувшись с преградой, «отскакивает», меняет положение и вновь движется вперед. Это продолжается, пока она не проплывет мимо преграды[16]. Принципиальная структура ООР остается неизменной: энергетический
66
выброс – двигательная буря – нахождение посредством проб и ошибок нужного направления движения.
Субъекту локомоции мир открывается двояко: как предоставляющий ему бесконечный континуум возможных направлений расплескивания аккумулированной энергии и как блокирующий произвол организма, когда столкновение с твердым телом прерывает направленный локомоторный процесс. Локомоция открывает мир как предоставляющий и как ограничивающий «свободу».
Способность тел отражать свет сделала возможным следующий шаг в развитии ориентации – ООР на световой репрезентант препятствия. При перемещении животного рецепция отраженного света приводит к выбросу дополнительной энергии, идущей на хаотическое изменение пространственной ориентации. Когда особь расположится в направлении, допускающем беспрепятственное перемещение, начинается движение вперед, вплоть до восприятия нового препятствия. Отдельная переориентация тела в этом процессе замещает пробное движение, а рецепция светового репрезентанта оказывается моделью столкновения с твердым телом, весь же процесс представляет собой моделирование непосредственно возможных направлений перемещения и столкновений тела. В дальнейшей эволюции энергетически дорогостоящие переориентации всего тела редуцируются до переориентационной активности рецепторов, сохраняющей описанную выше функциональную структуру, и лишь при необходимости в поиск включаются отдельные части тела или все тело. Связь рецепции с двигательно-ориентационной активностью становится все более опосредованной. Функцию посредника берет на себя развивающаяся нервная система, в рамках которой и происходит непосредственное «столкновение» преобразованного в нейрофизиологические структуры репрезентанта с нейрофизиологическими моделями возможных локомоторных актов. Нервная система вырастает как бы «изнутри» процесса ориентации: функциональная система становится субстратной. Тем самым ориентация интериоризуется, возникает внутренний ориентационный процесс.
Решение заявленной проблемы невозможно только в рамках анализа, выполняемого в терминах объективного знания, поэтому обратимся к интроспективному опыту и попытаемся эксплицировать простейший, базовый слой ментального. Человеческая психика «соскальзывает» до него, когда «чрезмерно сильное раздражение от переживания поражает и парализует высшую личность», при этом более глубокие филогенетические пласты психики занимают место высших механизмов, например, в реакциях паники и ужаса[17].
Яркую картину такого «соскальзывания» дает описание Толстым испуга Ростова в первом бою: «Он схватил пистолет и, вместо того, чтобы стрелять из него, бросил им в француза и побежал к кустам что было силы. Не с… чувством сомнения и борьбы… бежал он, а с чувством зайца, убегающего от собак. Одно нераздельное чувство страха… владело всем его существом…»[18]. Представим, что бежит он по лесу. Заметив стоящее на пути дерево (восприняв его световой репрезентант), он должен будет резко сменить направление, а если и там дерево –
67
сменить снова, и так пока не найдет свободного пространства. Поведение его есть не что иное, как ООР на световой репрезентант твердого тела. Однако сейчас нас интересует интроспективное содержание: всеобъемлющий страх и образы препятствий. И здесь – очень важный пункт представляемой концепции. Он состоит в предлагаемом понимании того, что это такое – образ (препятствия) и что это такое – эмоции (страх).
Энергия страха воплощается в автоматизм бегства. Появление образа препятствия вызывает энергетический выброс на торможение (разрыв автоматизма) и экстренный поиск обхода. Образ, следовательно, есть репрезентант препятствия, взятый в его отношении к потоку «живой» энергии, то есть ранее аккумулированной, а теперь расходуемой организмом. Само же это отношение состоит в том, что репрезентант инициирует сверхнормативный выброс энергии и направляет ее на внутренний хаотический поиск. Образ препятствия есть восприятие репрезентанта препятствия функционирующей энергетической системой организма.
Это понимание позволяет ответить и на вопрос, что такое страх. Образ обретает свою определенность относительно «живой» энергии. Но образ есть достояние субъективной реальности, внутри которой, следовательно, он и должен эту определенность обретать. Между тем, содержание субъективной реальности в рассматриваемой ситуации исчерпывается образами препятствий и страхом. Следовательно, страх – это и есть сама сверхнормативная энергия в ее отношении к описанному выше процессу внутреннего моделирования. Страх — это энергия, но лишь постольку, поскольку она порождает хаотический информационный поиск эффективного бегства, поиск, в процессе которого формируются образы препятствий.
Оторвемся от частной ситуации с бегством перейдем к более общим категориям. Базовый слой ментального исчерпывается эмоциями и образами препятствий. Эти две стороны конституируются друг через друга, представляя собой взаимовосприятия информационной и энергетической подсистем организма. Там, где имеет место описанный ранее внутренний ориентационный процесс, имеет место и ментальное. Говоря же более точно, именно он и есть тот процесс, который внешнему наблюдателю дан как материальный, тогда как внутри себя, во взаимодействии и взаимовосприятии своих сторон, он конституируется как ментальный.
Почему этот поисковый процесс во внешнем восприятии выступает как материальный? По Канту – в силу опосредования внешнего восприятия пространством. Отсюда вытекает необходимость содержательного анализа пространства как формы внешнего созерцания.
Генетической основой субъективного образа среды, присутствующей в нем в снятом виде, как мы видели, является локомоция. Именно «перед лицом» локомоции мир и раскрывается первоначально как не ограничивающий и не канализирующий «живую энергию» организма, а затем — как налагающий на нее определенные пределы. До обнаружения этих пределов мир существует для организма лишь как пустота, а пустота не имеет никакой определенности. Определенность мира выявляется лишь относительно энергии организма — определенность «блокиратора» хаоса ее, энергии, воплощений. Сам этот хаос также обретает в своем ограничителе некоторое начало отсчета. Ограничитель позволяет, напри-
68
мер, дифференцировать локомоторные акты: один беспрепятственно развертывается, другой блокируется. На этой основе конституируются прежде всего расстояние и направление, т.е. конституируется пространство. Пространство — это и есть форма, через которую субъект воспринимает мир как количественно, структурно определенные соотношения свободы и ее ограничений.
Для пояснения этого представим человека, идущего в темноте с карманным фонарем в руках. Фонарь идеально сфокусирован и дает прямолинейный луч, при этом светит не непрерывно, а мигает. Человек идет прямо, пока не замечает, что световые импульсы натыкаются на какое-то препятствие. Каким образом у него будет формироваться образ этого препятствия? Более или менее хаотически он станет менять пространственную ориентацию фонаря, и целостный облик будет складываться из отдельных выхватываемых из темноты световыми импульсами точек. Возможность наложения точек обусловлена тем, что каждая «световая проба» представляет собой вектор, который однозначно идентифицируется посредством трех величин: двух угловых, фиксирующих направление, величин и одной линейной, соответствующей расстоянию до точки препятствия. Таким образом, процесс конституирования препятствия для субъекта есть процесс исследования его по схеме сферической системы координат.
Линейная координата — единственна. Она выражает расстояние. Но что, собственно говоря, означает этот параметр? В демистифицированном виде расстояние до некоторой точки препятствия есть не что иное как минимальная величина расхода энергии до столкновения с препятствием. А способ упорядоченности расхода энергии, обеспечивающий минимальность, называется направлением.
Линейное измерение соотносит субъекта как энергетический центр с другими фрагментами бытия — потенциальными ограничителями его активности. Оно выводит субъекта за его собственные пределы. Именно оно фиксирует меру. В нем воплощен предел, до которого — в рамках данного направления возможен беспрепятственный расход энергии.
Пара угловых измерений выражают полноту внутренней свободы субъекта. Поскольку они не соотносят субъекта с ограничителями свободы, внутренняя свобода открывается в них как абсолютная, безграничная. Двумерность внутренней системы координат есть форма выражения этой безграничной свободы. Она позволяет дифференцировать бесконечное множество направлений (упорядоченностей) внутренней активности (тогда как возможности одномерной системы исчерпывались бы двумя направлениями).
Материальность мира, таким образом, есть его трехмерно структурированная данность субъекту в качестве ограничителя свободы последнего, и пространство есть не что иное, как принцип или форма этого структурирования. Наличие (отсутствие) опосредования этой формой, как и считал Кант, выступает критерием разграничения физического и психического. Поэтому внешнее восприятие интериоризованного ориентационного процесса, как и любое внешнее восприятие, конституирует воспринимаемый предмет как материальный.
[1] Августин. О граде божьем: В 4 т.. Т.IV. М., 1994.XXI,10.
[2] Его можно найти, например, в работах: Шалютин Б.С. Субъективность. Свобода. Пространство // Полигнозис, № 1, М.,1998; Шалютин Б.С. Проблема соотношения статусов ментального и материального в истории философии. — Курган, 2002; Шалютин Б.С. Становление свободы: от природного к социокультурному бытию. — Курган, 2002.
[3] Кант И. Критика чистого разума. Сочинения: В 6 т.. Т.3. М., 1964. С. 737.
[4] Там же, с. 138.
[5] Там же, с. 728.
[6] Там же, с. 132.
[7] Там же, с. 728.
[8] Там же, с. 729.
[9] Там же, с. 744.
[10] Там же, с. 729.
[11] Там же, с. 744.
[12] Там же, с. 747.
[13] Брезгунов В. Н., Завальский Л. Ю., Лазарев А. В., Попов В. Г. Хемотаксис бактерий//Успехи микробиологии. 1989. Т.23, С. 4.
[14] Глаголев А. Н. Таксис у бактерий//Успехи микробиологии. 1983. Т.18, с. 163.
[15] Там же, с.162.
[16]Фабри К. Э. Основы зоопсихологии. М., 1976, с. 180; Лабас Ю. А., Маковский В. С. Биопотенциалы, связанные с мерцательным движением, как начальный этап эволюции возбудимых структур//Немышечные формы подвижности. Пущино, 1976, с. 111.
[17] Кречмер Э. Медицинская психология//Строение тела и характер. М.,1995, с. 223.
[18] Толстой Л. Н. Война и мир: В 4 т. Тт.1-2. М., 1962, с. 241.